История поиска
Словарь

Я был приговорён
к смерти на
электрическом стуле – подлинная история

Я был приговорён
к смерти на
электрическом стуле – подлинная история

Существует два побуждающих фактора в жизни человека, один из которых приводит его к Богу, а другой – это любовь к Богу. Страх помогает человеку осознать последствия греха и обращает его к Богу, а любовь к Богу становится причиной возрастания его в Божьей милости. Любовь же к Богу появляется у человека тогда, когда он видит любовь, проявленную Божьим Сыном.

Совершив большие грехи, люди порой испытывают такое чувство, что Бог не может им этого простить, и потому они боятся Бога. Но когда они приходят к осознанию того, что крови Христа совершенно достаточно, чтобы снять вину греха, тогда они посвящают свои жизни Христу и уже более не боятся и не трепещут, они начинают доверять тому, что действительно заслуживает доверия, и знают, что Бог может избавить и избавит их от власти тьмы.

Бурная молодость

То, что Бог для меня сделал, было великим и удивительным. В семнадцать лет я был приговорён к смерти на электрическом стуле, став самым молодым из приговоренных к смерти в Техасе на то время. В 1931 г., когда мне исполнилось девятнадцать лет, я стал самым молодым заключенным, который когда-либо оказывался в камере смертников в Хантсвилле. Мне оставалось жить шестьдесят дней.

Нас было трое подростков: мне было семнадцать лет, другому тринадцать, а его брату – восемнадцать. Однажды вечером мы пошли поохотиться к одной речушке, позаимствовав пистолет и дробовик у отца этих братьев без его ведома. Добравшись до речушки, мы стали спорить, в каком направлении нам дальше идти. В конечном итоге мы решили идти вверх по течению. Там мы встретили двух людей, у одного из которых были проблемы в отношениях со старшим из братьев и его отцом. У нас возникла с ними перепалка и завязалась драка, в результате чего мы стали стрелять и убили их обоих.

Молодые люди, я хочу, чтобы вы поняли: не играет никакой роли то, насколько вы хорошие, какими замечательными являются ваши родители (мой отец был проповедником Евангелия) или какими прекрасными являются ваши старейшины, дьяконы и учителя. Если вы в определённое время окажетесь в неподходящем месте, вы можете попасть в серьезную передрягу, и вам придется всю оставшуюся жизнь выбираться из нее, если вообще представиться возможность это сделать.

Смертный приговор

В течение года я был приговорен дважды к смертной казни за одно и то же убийство. Первый приговор был отменён, и меня снова судили и приговорили во второй раз. Через месяц после суда надо мной того восемнадцатилетнего парня тоже судили и приговорили к смерти. После того как мне во второй раз вынесли смертный приговор, его дело тоже было пересмотрено, где-то через двадцать месяцев, и спустя два года после первого суда над ним он снова был судим по тому же делу и получил пять лет условно. Знаете ли, деньги могут многое изменить. У моих родственников денег не было. Меня посадили в камеру смертников, в то время как тот парень ожидал повторного суда по делу об убийстве. Против нас были выдвинуты обвинения в двух убийствах.

Посвящение Христу

Пока я ожидал исполнения приговора, с меня было снято обвинение во втором убийстве. Находясь тогда в тюрьме, я услышал по единственному радио, которое там было, брата П.Д. Уилмета, проповедующего Евангелие. Теперь в тюрьмах радиоприёмники есть повсюду, каждый может иметь доступ к радио или телевидению. Радиоприёмник же, по которому я услышал брата Уилмета, принадлежал охраннику. Он включал его в коридоре, где находились камеры смертников, и там я услышал проповедь Евангелия.

Мне было девятнадцать, но я никогда до этого не проявлял интереса к своему Господу. Я послал за братом Уилметом и просил, чтобы он пришёл и крестил меня, и он это сделал. Меня вывели из камеры и крестили там, в Воллс Юнит в Хантсвилле. Это было за шесть дней до того, как меня должны были казнить. Но за два дня до казни я получил известие о приостановлении исполнения приговора в ожидании третьего суда над другим парнем, на котором рассматривалось дело о другом убийстве. Если бы тот парень получил смертный приговор за то убийство, уверяю вас, меня бы не было сегодня с вами.

Начальник тюрьмы сказал, что он считает несправедливым казнь одного человека, когда двое в равной мере были виновны в преступлении, и он хотел дождаться решения суда по делу того другого парня. После приостановления исполнения приговора мне оставалось жить девяносто дней. Ну, и я думал тогда, что всему пришёл конец, поскольку я был уверен, что тот парень получит смертный приговор и тоже будет казнён. Но за шесть часов до казни пришёл тюремный начальник и сказал мне, что мой смертный приговор был заменён пожизненным заключением. Я ему даже не поверил. Я уже смирился с мыслью, что это был конец жизни. Меня уже вывели из камеры и дали мне в последний раз помыться, предложили в последний раз поесть. Кстати, перед казнью, в рамках разумного, вы можете получить всё, чего бы ни захотели поесть в последний раз, но у меня не было совершенно никакого аппетита.

Трудная дорога впереди

Комендант думал о смягчения для меня приговора и замены его на двадцатилетнее заключение, но по предложению совета всё же решил заменить его на пожизненное заключение. Они перевели меня из камеры смертников и на протяжении года я жил верно перед своим Господом, настолько, насколько я мог это делать в тюрьме. Ни один христианин извне не пришёл ко мне, чтобы воодушевить и поддержать на Господнем пути. Если бы христиане приходили и мы вместе поклонялись в той ситуации, я уверен, что ужасные вещи, которые произошли потом, никогда бы не произошли и я бы не провёл ещё двадцать пять лет в заключении после того как я уже отсидел три. Но я провёл двадцать восемь лет в заключении.

Через год после того, как я был выпущен из камеры смертников, меня перевели в Ретривер Фарм (прим. перев. Фарм – от англ. ферма, в данном случае означает трудовую колонию), что рядом с Энглтоном, расположенном у Мексиканского залива, и это был сущий ад на земле. Они заставляли нас работать на протяжении семи или восьми недель (от рассвета до заката), не давая отдохнуть даже одного воскресенья. У нас не было времени, чтобы даже постирать свои носки. Мы возвращались такими уставшими вечером, что просто падали на кровати и не помнили, заходили ли мы в помещение, ужинали или нет; мы просто падали обессиленными, а утром снова вставали, и всё повторялось.

Я совершенно утратил веру. Я не верил, что может существовать милостивый Бог, который бы позволял происходить подобному со мной. Мой отец приезжал повидаться со мной после того, как я попал в Ретривер Фарм, и я взял Библию, которую он мне дал, когда я сидел в камере смертников, и, протянув её ему, сказал забрать, поскольку я больше ей не верю и не буду стараться жить по ней. Я знаю, какую боль это могло причинить моему папе, и это, возможно, стало причиной его скорой кончины. В 1938 г. он умер в возрасте пятидесяти трёх лет.

Следующие шесть лет я прикладывал всё старание, чтобы сбежать из тюрьмы. Я предпринял четыре основных попытки побега, однако замышлять и планировать свой побег я никогда не переставал. Я считал, что если я и проведу свою жизнь в тюрьме, то она будет очень короткой. И потому либо я позволю им меня убить, либо я сбегу. В один из тех раз, при попытке побега, бежавший рядом со мной молодой человек был застрелен, а другой ранен. Охранник, подкативший ко мне на расстояние десяти метров, закричал: «Стой, или я убью и тебя». Я остановился и, оглянувшись и увидев, как он приготовился в меня стрелять, пригнул голову. У меня была высокая шляпа, которую он прострелил залпом картечи, сбив её с моей головы. Если бы он исполнил задуманное, то меня с вами теперь бы не было.

У меня было две драки на ножах с сокамерниками в этой тюрьме, и я убил их обоих. Из-за моей прежней судимости и вынесенного мне смертного приговора за убийство (это, кстати, яркий пример того, как может сослужить человеку его прежняя биография) меня снова судили, требуя пожизненного заключения. Обычно человеку давали пять или десять лет за преступление подобного рода (за драку и убийство в тюрьме), но меня в обоих случаях приговорили к пожизненному заключению. Теперь у меня было три пожизненных приговора в тюрьме и практически никакой надежды оттуда выбраться, если только я не сбегу.

Ну а ситуация менялась с плохой на худшую. Тюремные власти вскоре осознали, что я был не тот человек, который боялся умереть, и что я был полон решимости бежать, поэтому меня посадили с другими людьми такого рода, чтобы лучше приглядывать за мной. Это было в Сентрал Фарм. Затем они построили так называемый «Маленький Алькатрас» в Истхем Фарм на северо-востоке от Хантсвиля и забрали меня туда с другими двадцатью пятью заключёнными. Они даже не выпускали нас работать на поле без двух охранников за каждым из нас, потому что знали, что мы попытаемся бежать, если представится возможность.

В конечном счёте там, в Истхем Фарм, четверо из нас задумали и спланировали захватить оружие и убить каждого, кто стал бы в нас стрелять. Мы решили убить каждого, кто встал бы на нашем пути при побеге из заключения. Я зашёл настолько далеко в этом, что готов был убить любого тюремщика или заключённого в этом заведении, лишь бы только выбраться из него. Я был решительно настроен выбраться из тюрьмы.

Мы взяли в заложники двух караульных, завладели двумя их пистолетами и со своими ножами и двумя караульными в качестве живых щитов пошли вверх по ступеням к складу оружия. Но нам устроили ловушку, и мы попали прямо в засаду. Когда я сделал шаг вперёд, чтобы открыть дверь, через которую можно было пройти в арсенал, я был подстрелен в плечо пулей 30-30. Охранник метил мне в голову, но промахнулся. Когда я открыл дверь, то обернулся и увидел двух своих приятелей, с которыми сдружился, лежащими на ступеньках и умирающих. У одного из них в руке всё ещё был пистолет. Я подбежал и выхватил его, но мог пользоваться только левой рукой, а я был не очень хорошим стрелком с левой руки.

Я пробыл в больнице сорок дней и ночей, после чего меня отправили обратно в Истхем Фарм. Я не мог даже поднять свою руку. Прошло ещё два года, прежде чем я смог использовать её. Я выходил на поле и работал мотыгой одной рукой. Через шесть или семь месяцев, как я вернулся туда, в крыле, где я жил, был убит человек, и меня в третий раз обвинили в убийстве в тюрьме. (Они были решительно настроены вынести мне смертный приговор). Знаете ли, если бы один из тех охранников, в которых я стрелял, был бы убит, я бы определённо снова получил смертный приговор. Но, к моему счастью, никто из них не пострадал. Все трое из тех, кто со мной пошли вверх по той лестнице, были убиты, и просто удивительно, что я остался жив или что я никого не убил и не был за это казнён. В общем, меня обвинили в том, что я зарезал человека, хотя я этого и не делал, и единственной причиной, почему мне не дали пожизненного заключения по этому делу, было то, что они не могли найти свидетелей против меня.

Темница

Тюремные власти совершенно разочаровались во мне. За камерами смертников находился заброшенный старый морг. Это старое бетонное здание, в котором было шесть плит, которые использовались для того, чтобы на них ставить гробы. Они повесили на него металлическую дверь, а в окошко двери поставили железную решётку, размером где-то тридцать на тридцать сантиметров. Единственный свет, который ко мне поступал, лился через эту решётку. Маленькая камера была зажата между двумя высокими зданиями, и всего пять часов в день я мог видеть что-либо на расстоянии вытянутой руки перед собою.

Я постоянно находился в этом здании, мне позволили иметь только одни шорты. Они боялись, что, если у меня будет ещё что-либо, то я повешусь. Они даже не позволяли мне иметь свет, проточную воду или ещё чего-либо. У меня не было даже ложки, чтобы поесть, потому что они опасались, что я её заточу и убью себя или ещё кого-то. Ели ли вы когда-нибудь пальцами чили (т.е. варёную фасоль с красным перцем, специями и мясным фаршем)? Я ел! А когда у вас есть только маленькое ведёрце с холодной водой, чтобы помыть свои перепачканные и жирные от этого чили руки, то вы хоть целый день можете отмывать их и тереть друг о друга сколько хотите, но так и не отделаетесь от него.

Проклятое существование

Человек – это венец Божьего творения. Бог сотворил человека по Своему подобию и образу, и поэтому убивать человека является грехом. Нет греха в том, чтобы убить животное. Если вам придётся застрелить собаку – это не будет грехом, но если вы убьёте человека, то это грех. Почему? Потому что человек создан по образу и подобию Бога.

Восемь человек лежат в своих могилах из-за того, что я жил. Восемь тех, кто, вероятно, был бы жив, если бы я не создал для них проблем или не убил бы их своими руками. Крайне печально осознавать, что ты убил кого-то и ничего не можешь сделать для того, чтобы вернуть ему жизнь. Мы учим тому, что покаяние требует возмещения, и это справедливо там, где это возможно. Но если ты когда-либо убивал кого-то, то не можешь вернуть этой жизни.

Знает Господь, что я с радостью занял бы место в могиле любого из тех людей, если бы они могли снова ходить по земле и быть Божьими детьми, но я не могу занять их места. Тогда что такое жизнь для меня? Божья милость, благость и благословение от Бога, которые Он явил нам посредством крови Своего Сына. Порой мы хотим ограничить силу Христовой крови. И говорим: «Ну да, вам может быть прощён этот грех, или тот, или ещё какой-нибудь грех, но Господь просто не может простить вот этого греха». Дорогие мои, если Он может простить один грех, то Он может простить и все грехи, и если крови Христа достаточно для прощения одного греха, то её достаточно для всех грехов. Поначалу я этого не понимал.

В этой изолированной камере я мог сделать три шага из одного конца в другой, и я ходил туда-сюда, как дикий зверь, на протяжении пяти с половиной лет. Я протёр с обеих сторон ямки в бетонном полу в тех местах, где я поворачивал (своими босыми ногами). Мои стопы стали твердыми, как камень.

Время на раздумья

Спустя два или три месяца моего пребывания там я спросил караульного, который приносил мне еду, смог ли бы он принести мне Библию. Я знал, что они не дали бы мне читать ничего другого. Он пошёл к тюремному начальству и получил разрешение принести мне Новый Завет с Псалмами. В то время я не слишком задумывался об этом. Мне просто хотелось что-нибудь читать, чтобы не сойти с ума в этом месте.

Мне было трудно его читать, поскольку у меня было образование всего лишь на уровне четвёртого класса школы. Архаичный перевод Короля Иакова был для меня трудноват на то время, хотя теперь мне он нравится, так как я научился именно на нём. Откуда-то я слышал, что Библия – это книга противоречий и потому не может быть Божьим словом. Не зная, чем ещё заняться, я решил, что я смогу это доказать. Потому я начал изучение с целью доказать, что Библия была книгой, наполненной противоречиями.

Чем больше я изучал ее, тем больше она убеждала меня, что это была правдивая книга, а я ошибался. Когда я, наконец, осознал, что это в действительности Божье слово и единственная надежда для человека в этом мире, я со слезами каялся на коленях день и ночь в течение многих месяцев. Я читал Библию и продолжал просить Бога о возможности и желании с Его стороны простить такого негодяя, как я, и чтобы Он взял и использовал меня ради Своей чести и славы. Он это сделал. Я стал писать статьи для христианских газет, и некоторые из вас могут вспомнить, как читали их много лет тому назад. Друзья-христиане писали мне и присылали литературу, которую я брал и раздавал другим людям.

Я не был никогда хиппи, но выглядел как один из них, потому что мне давали помыться и побриться лишь раз в неделю. Меня выводили из моей камеры и приводили в коридор, по обеим сторонам которого сидели другие заключённые, там мне давали возможность помыться и побриться, и там я раздавал эту литературу. Охранник был очень снисходителен ко мне. Он позволял мне поговорить минут пятнадцать, двадцать. Вскоре трое из заключённых захотели повиноваться Евангелию.

Я написал одному проповеднику в Далласе и попросил его приехать и крестить этих троих людей. Он приехал, пришёл также начальник тюрьмы и взял меня и тех трёх мужчин, и они были крещены. В Воллс Юнит была построена новая молельня после того как я был крещён. В старой молельне был баптистерий (т.е. купель для крещения), но когда была построена новая молельня, о том баптистерии просто забыли. Потому в Воллсе не было места для крещения людей. Кто-то вспомнил о старой глубокой ванне в крыле, где были камеры смертников, и предложил, чтобы мы её использовали.

Мы пошли по коридору камер, в которых заключённые ожидают смерти, и где однажды и я ожидал казни. Там я видел, как эти три человека были погребены с Господом в крещении и воскресли для того чтобы ходить в обновлённой жизни. Я был там, чтобы поздравить их и помолиться за них после их выхода из этой старой ванны, в которой я когда-то мылся, так сказать, в последний раз. Как вы думаете, приводило ли меня это в трепет? Конечно же, я был в трепете! Позднее и другие люди были крещены в этой ванне.

Я продолжал изучать Божье слово. Наконец мне было позволено получать другие пособия для изучения и мне даже провели свет в это место, а потом ещё провели и водопровод. Условия моего пребывания там улучшались! Что ж, я обратился к Господу и уже не помышлял о своей свободе. К тому времени я изменил своё отношение к людям и довольно легко расстался с той ненавистью к ним, что жила в моём сердце.

Тяжелее всего мне было справиться со сквернословием и словами-паразитами. Где-то шесть лет я жил с тем, что каждое второе моё слово было ругательством или словом-паразитом. И ещё два года, после того как я обратился к Господу, это крутилось в моей голове, но в сердце своём я говорил: «Они не выйдут из моих уст», и они не выходили. Потребовалось около двух лет, чтобы это побороть. Я понял, что Иаков имел в виду, когда сказал: «Противостаньте дьяволу, и он убежит от вас».

Я усердно занимался в этой камере, чтобы получить знания. Среди прочих занятий я прошёл двухгодичный курс обучения Библии в Колледже Ли, что в Теннеси. Когда я стал заниматься в этом изоляторе, я не мог даже произнести или прочитать правильно некоторые самые обыкновенные слова. Ваши семи- или восьмилетние дети могут читать лучше, чем я читал тогда. Когда я закончил четвёртый класс школы, мне было четырнадцать, и я был самым старшим и самым тупым из всех детей в классе, и при этом самым рассеянным.

Мой отец всегда хотел, чтобы мой младший брат стал проповедником, но он им не стал, как не стал проповедником и мой старший брат. Но проповедником стал их «гадкий утёнок». Однако мой папа умер до того, как я возвратился к Господу, и это печалит меня, потому что я хотел бы, чтобы он знал, что я проповедник, поскольку он был бы этим очень доволен.

Изменённая жизнь

Я считаю, что моя жизнь является свидетельством того факта, что человек, совершивший убийство, может быть спасён. Я совершил убийство, и сегодня есть много спасённых людей в этом мире, потому что я жил в нем, несмотря на то, что есть восемь мёртвых из-за меня. Я благодарю Бога, что он использовал меня для Своих планов, но мне крайне стыдно перед Ним за свои грехи. Я благодарю Бога за то, что Он привёл меня в чувство, и я понял, что не могу сам себя спасти и что единственной надеждой для меня была Его милость через Иисуса Христа.

Когда человек обнаруживает для себя, что он грешник, потерянный, погибший и безнадёжный, и обращается к Богу, Бог поможет ему и использует его в этом мире. Если мы совершили грех, мы нуждаемся в прощении этого греха, и пока мы не осознаем, что мы потерянные и погибшие, пока не покаемся во грехе, мы не будем спасены.

В конце концов меня перевели в Рамзей Фарм, и я примерно вёл себя там. Я ставил рождественские постановки по мотивам Капитана Макадамса последние два года, и я очень горжусь теми постановками и людьми, сотрудничавшими со мной. Эти люди были из группы по изучению Библии, в которой я проводил занятия в этой колонии. Когда я покинул Рамзей Фарм, у меня в группе был восемьдесят один человек, и шестьдесят из них были крещены во Христа. Однажды сразу девять человек из них крестились в местном пруду для разведения рыбы.

Совершенная перемена

Позднее моё дело попало на стол комиссии по досрочному освобождению. Члены комиссии решили, что отложат его на три года, о чём они написали мне в письме. Я был в тюрьме двадцать восемь лет, но мне сказали, что через три года моё дело будет пересмотрено.

Я познакомился с молодой христианкой через друга-проповедника, который приходил ко мне в тюрьму. Через год после знакомства с ней мы влюбились друг в друга и планировали пожениться, как только это станет возможным. Она трудилась над этим не покладая рук. Она обращалась ко всем насчёт меня, пытаясь освободить меня из изолятора, а потом и из тюрьмы. Мистер Эллис, управляющий тюрьмой, сказал ей однажды, за четыре или пять лет до моего освобождения: «Девушка, вам лучше продолжить свои поиски и забыть об этом парне. Он никогда не выйдет из тюрьмы». Вообще-то такого мнения придерживалась большая часть местного начальства и моих сокамерников, так думал и я. Я просто считал, что выйти оттуда у меня очень мало шансов. Но все эти люди недооценивали Божьей силы и влияния доброй женщины. Комиссия поначалу отказала мне, но спустя два месяца они отпустили меня с условным помилованием.

Меня выпустили из тюрьмы Хантсвилля спустя два месяца и двадцать восемь лет. Моя будущая жена встречала меня там с костюмом, одолженной рубашкой и галстуком. Я был старым деревенским парнем и никогда не имел костюма и даже не носил галстука.

Моё завершающее дело

Моя работа теперь состоит в том, чтобы встречать тех, кто освобождается. Когда эти парни выходят из заключения, я приглашаю их в свой дом и даю костюм, чтобы у них было приличное одеяние, когда они отправятся на поиски работы. Прежде чем я отправлю их своим путём, я пытаюсь научить их Евангелию Христа и привести к Господу.

Я советовался с рядом людей в четырёх подразделениях пенитенциарной системы, но для меня теперь практически везде закрыты двери из-за того, что было слишком много желающих креститься, а деноминационные капелланы и управляющий тюрьмой не хотели, чтобы люди были крещены. Они были согласны, чтобы я учил заключённых и воодушевлял их жить праведно, но они были против, чтобы я их крестил. Дьявол достаточно разумен, и пока он может удерживать человека от спасения, он будет этим вполне доволен, а у него есть множество людей, трудящихся для него в этом мире сегодня.

Возлюбленные, возможности обучения людей, попавших в неприятности, просто колоссальны. Эти люди действительно восприимчивы. Они знают, что им нужна помощь, и всё, что требуется, – это чтобы кто-то направил их на правильный путь.

Я хочу, чтобы вы знали, насколько я рад сказать вам, что есть Бог на небесах, который является милостивым Богом. А Иисус Христос Его Сын умер за ваши грехи. Нет совершенно никакой разницы, насколько велик или мал ваш грех, кровь Христа является решением этой проблемы. И ваша верная жизнь перед Богом до смерти принесёт вам вечную жизнь.

Если вы не повиновались Евангелию Христа, мы воодушевляем вас это сделать, пока вам даётся ещё время и возможность. Если вы шли против Божьей воли, почему бы вам не исправиться перед Ним и жить для Него, полностью посвятив свою жизнь Ему, чтобы получить от Него благословения сейчас и после этой жизни?

Примечание: Клайд Томпсон умер от сердечного приступа 1 июля 1979 г. История его жизни была описана в книге журналиста Дона Умфрея (The Meanest Man in Texas, Quarry Press, P.O. Box 181736, Dallas, TX).

Взято из: Christian Courier